– Теперь ты утонешь, – злорадно смеется Семенов.
– Ребята, мы же в одной лодке! – пытается объяснить ситуацию Маша. – Спастись мы можем только вместе. Нам нужно возвращаться назад, чтобы стать обычными детьми, а не такими махонькими, как мы сейчас.
– Это ты махонькая и противная, – довольный собой, смеется Семенов. – И лодки у тебя никакой нет, сейчас утонешь. Вот попроси нас хорошенько – и мы возьмем тебя к нам наверх.
– Вот еще! – обиделась Маша. – Слезайте вы и пойдем в обратную сторону, чтобы стать большими.
– Это ты у нас маленькая, а мы – большие, – довольные, смеются шалуны. Вот и иди сама, а нам и здесь неплохо. Мы и так большие, а ты еще маленькая.
А вода все прибывала. Вот уже и ботинки скрылись – ох, как холодно!
– Плохая у вас игра, ребята! – сказала только Маша и пошла к колодцу, который был неподалеку. Туда и стекала вода.
Лезть в колодец было занятием не из приятных.
– Возвращайся, мы пошутили! – кричат Васин с Семеновым.
– Это вы слезайте, – просит маша. Пойдем назад.
В ответ только смех. Ждать больше нельзя. Маша нащупывает ногой первую железную скобу в колодце и начинает осторожно спускаться. Вода течет по стенам. Железные скобы от влаги скользкие, так, что сорваться очень легко. А здесь еще иногда сверху брызгает вода, и капли попадают прямо за шиворот бр-р! При этом поток воды, что течет по стенам, увеличивается. Ноги мокрые, холодно.
Но Маша преодолела колодец и, повиснув на руках на последней скобе, которая была вбита в стену колодца, отпустила руки. Лететь пришлось недолго. Маша больно ударилась о стеклянный пол и упала в лужу воды. Боже, куртка промокла, брюки промокли! Теперь она точно замерзнет! И не от кого ждать помощи. Может, зря она не полезла наверх, к Васину и Семенову?
Все эти мысли проснулись у нее в голове, пока она поднялась на ноги и встала у стены, так, вроде, не так глубоко. Нужно идти дальше. Маша прошла по коридору и нашла отверстие следующего колодца. Спустилась в него, хоть это также было нелегко. Те же скользкие скобы-ступени, та же вода, которая течет по стенам, правда, ее здесь уже было меньше.
В коридоре, из которого она начинала свой путь, стала осматривать стены, дрожа от холода. Девочку всю трясло, как говорится, зуб на зуб не попадал.
Вдруг, казалось, из стены вышел мальчишка. Обычный на первый взгляд, лет семи. Одет он был почему-то в маечку, джинсики и кроссовки.
– Ты что здесь делаешь? – спросил мальчик строго.
Маша как-то неожиданно для себя расплакалась. Только глаза были сухие – и вот уже из них текут слезы.
– Ясно – прокомментировал мальчик, – заблудилась.
– Да-а-а-а! – согласилась девочка. —З-а-а-а-а-блудилась.
– Глупая девочка, злится мальчик, – зачем ты забралась сюда?
– Куда? – спросила Маша, так как действительно не знала, куда попала.
– Это место для непослушных детей. – Объяснил собеседник. – Попадают сюда только те, кто не слушается своих родителей. Вот ты, девочка, всегда слушаешься своих родителей?
– Меня, кстати, зовут Маша, – сказала девочка. – А тебя как?
– Разве это важно? – удивился мальчик.
Был он такой светленький, кучерявенький, как ангелочек. Но, видимо, чем-то сильно обиженный, поэтому такой задиристый и ершистый.
– Как же можно общаться с человеком, не зная его имени? – удивилась Маша.
– Ну, Костя, – нехотя проговорил мальчик.
– Костя? – удивилась девочка, потом, немного подумав, спросила: – Это не ты ли пропал в прошлом году? Тебя еще все родители искали, даже объявление в городской газете давали. Ты ведь в нашей школе учишься, в четвертом «В».
– Искали? – переспросил Костя. – А я думал, что они про меня забыли.
– Как же, забыли, – передразнила его Маша. – Твоя мать каждый день приходит утром в школу. Видимо, надеется, что ты найдешься. Как ты потерялся? Ой, расскажи!
– Вот еще! – возмутился Костя. – Кто ты такая, чтобы я тебе свою душу изливал?
– Как кто я такая? – теперь уже возмутилась Маша. – Я твой товарищ по несчастью.
– По какому несчастью? – возмутился Костя. – Я сам из дому ушел.
– Сам из дому ушел? – девочка даже не поверила своим ушам, но потом посочувствовала: – Я и сама не раз из дому убежать собиралась, когда меня мать начинает за что-нибудь отчитывать. Все отчитывает и отчитывает. Сколько можно! Я уже все поняла, а она все про одно и то же.
– Так это понятно, – не согласился Костя. – Тебя же за дело ругают. А меня – не заслуженно!
– Как не заслуженно?
– А вот так! – воскликнул Костя, и слезы сами побежали у него по лицу.
Мальчик отвернулся, чтобы Маша этого не видела, и стал вытирать глаза ладонью. Потом, овладев собой, начал с горечью говорить:
– Мы играли на дворе в футбол. Кто-то из ребят ударил по мячу, он попал прямо в окно Смирновых, которые живут на первом этаже нашего дома. Старушка, сидевшая на лавочке, сказала, что это я. И родители поверили ей, а не мне. Сколько я им ни клялся, сколько ни давал честное слово, все равно не поверили!
Костя замолчал, сглатывая слезы. По его лицу видно было, что нанесенная обида еще бередит его душу.
«Вот злопамятный», – невольно подумала Маша, хоть ей очень жаль было мальчика. Кто не попадал в такие ситуации, когда был неправильно обвинен? Конечно, обидно до слез, но со временем все невзгоды забываются. Ведь уже столько времени прошло. Можно и забыть уже обиду. Родители – самые родные люди. Они же любят своих детей! Побурчат и все прощают.
– И ты не можешь забыть обиду? – с сочувствием спросила Маша.
Костя промолчал. Ясно, не хочет говорить об этом.
– Как ты жил здесь полтора года? – спросила Маша, действительно не представляя, как можно столько времени прожить в этой волшебной стране. Здесь не дают ни завтраков, ни обедов, ни ужинов. Правда, есть не хочется. Странно. И день все не кончается.
– Каких полтора года? – удивился этот странный мальчик. – Я пришел сюда только вчера.
– Как вчера? – удивилась Маша. – Сегодня 3 ноября.
– Как ноября? – в свою очередь удивился мальчик. – Ты надо мной смеешься? Сегодня, дай вспомнить, точно, пятого июля.
– Пятого июля! – засмеялась девочка. – Точно, ты странный. Сегодня уже ноябрь 2008 года.
– Какого, какого? – переспросил Костя.
– Две тысячи восьмого, – повторила Маша.
– Врешь! – в запальчивости крикнул мальчик. – Сейчас 2007-й год.
– Вот в чем дело! – догадалась Маша. – Просто время для тебя остановилось.
– Как остановилось? – брови у Кости полезли на лоб.
– А вот так, – заспешила довольная своей догадливостью Маша, – пока ты не простишь своих родителей, время для тебя будет стоять на месте.
– Чушь! – не согласился Костя.
– Как хочешь, так и думай, – ответила ему Маша. – Но, главное, расскажи, как ты сюда попал?
– Как попал? Решил уехать вместе с цирком и спрятался в вагончике с кривыми зеркалами. Вот только сам не понимаю, как очутился здесь, в этом странном тоннеле…
– Понятно, – оценила ситуацию Маша. – Пошли со мной.
– А куда?
– Вперед, то есть назад, – как могла, объяснила девочка.
Костя махнул рукой, мол, пойдем куда угодно, лишь бы не стоять на месте. И дети двинулись в путь.
Маша оглядывалась по сторонам, пытаясь определить, где же выход, точнее, вход, куда она, неожиданно для себя, проникла сюда, в этот странный мир.
Маша взяла направление, противоположное тому, откуда, как ей показалось, она пришла. Хоть точно определить это было невозможно. И вперед, и назад тянулся полутемный коридор с гладкими, как из стекла, стенами. Но девочка надеялась, что направление выбрано правильное, иначе придется плутать по этим бесконечным коридорам.
Шли долго. Молчали. Все тот же полутемный коридор. В душу Маши начало закрадываться отчаяние. Видимо, они так и не найдут выхода из этого странного мира полутемных коридоров.
И здесь Маша подумала о том, что, видимо, что-то мешает им с Костей найти дорогу домой. Что бы это могло быть? Может, не хватает везения? Но, видимо, не в этом дело, какое везение, когда они вот уже час ходят по кругу. Здесь, кажется, они уже здесь были… Но Маша не бралась это утверждать твердо. Как определить, что они здесь были, когда стены «стеклянного» коридора очень похожие.
Значит, дело в чем-то таком, что мешает. Что же это может быть? А может, им мешает именно то, о чем и шел разговор в самом начале их встречи? Точно! Оба они непослушные. И недаром же Костя без спроса убежал, а она ушла из дома. Может, самое время попросить прощения у своих родителей… А за что же просить, если лично она ничего предосудительного не сделала? Ну и что из того – пошла с подругами на прогулку? А может, все дело в Косте?
– Слушай, – повернулась Маша к мальчику, который шел рядом, – мы не можем найти выход, потому что нам мешают твои грехи. Сейчас же попроси прощения у своих родителей!
